?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Как только не называют Марину Цветаеву: «Женщина-поэт, не выносившая слова «поэтесса». Неловкая девочка Муся, мечтавшая сжечь родительский дом. Египетский мальчик с душой цыгана, навсегда оставшийся семилетним. Девица, полюбившая черта. Аполитичная особа, завербованная НКВД. Гордая муза русской Сапфо. Мать-кукушка, холодно относившаяся к дочерям и рабски любившая сына. Беспринципная лицемерка, лепившая из своей жизни красивую литературу. Верующая безбожница. Саламандра и Ундина, любившая вампиров и мертвецов. Эмигрант, и космополит. Несостоявшаяся посудомойка Литфонда, умиравшая от голода. Прощеная церковью самоубийца» и т.п.

Сложная судьба… и в эпилоге – петля на шее, которая начала затягиваться еще задолго до приезда в Елабугу, и даже не в Москву. И даже задолго до возвращения в СССР в 1939 г. Как затягивалась эта петля – история длинная, однако, надо заметить, сама М.Ц. покорно, даже садомазохистски принимала в этом процессе самое активное участие, вольно или невольно приближая свой конец.

Итак, трезво взглянем на жизнь Марины Цветаевой (М.Ц.). Она родилась 26 сентября/8 октября 1892 г. в Москве в семье уважаемых, достойных и обеспеченных граждан. Детские годы Цветаевой прошли в Москве, в имении в калужской Тарусе, в различных заграницах, где она, так сказать, «училась понемногу, где-нибудь и как-нибудь», т.е. в разных частных учебных заведениях, в результате так никакого образования не получив. Марина, судя по воспоминаниям мемуаристов, была непростым ребенком: то упряма, резка и горда, то застенчива и замкнута; быстро влюблялась и также быстро разлюбляла. Будучи от природы книжной, наивно-романтической особой, воспитанной в старомодном стиле профессорской семьи, сначала увлекалась народовольцами и революционерами 1905 г., затем культом Бонапарта, соответствующей литературой невысокой пробы и дешевой красивости, и наконец классикой. Сытое и беззаботное отрочество наложило определенный отпечаток на характер М.Ц. и ее выбор – чем еще можно было заняться, чтобы не умереть от уютной и беззаботной тоски – это конечно, стихи(!), которые она начинает писать очень рано, в 1902 г. А в 1910 г., «еще не сняв формы гимназистки», издает «Вечерний альбом» - сборник еще совсем незрелых стихов. После смерти отца в 1913 она выходит замуж за Сергея Эфрона, мальчика с большими зелеными глазами (см. фото). Годы детства и отрочества М.Ц. можно охарактеризовать кратко, как рефлектирующую неврастению.

svet_efron1 {C}{C}
«Как молоды мы были, как искренне любили» (М.Цветаева и С.Эфрон перед свадьбой). Фото 1911 г.

Однако начинается Первая мировая война. Муж, непонятно из каких соображений (хотя есть молодая жена, недавно родившаяся дочь Ариадна и т.д.), становится добровольцем, затем оканчивает юнкерские курсы, получает чин прапорщика, периодически бывает на фронте. Тем не менее, во время Мировой войны, несмотря на замужество,  Марина ведет бесшабашно-богемный образ жизни бывает на «тусовках» в Коктебеле у М. Волошина; у нее было даже несколько увлекательных романов (с О.Мандельштамом и др. поэтическими мальчиками, а также с поэтессой Софией Парнок). С Парнок она познакомилась в 1914 г. и их романтическо-лесбийские отношения продолжались до 1916 г., поле чего они рассорились и расстались. Говорят, после разрыва с ней М.Ц. вернулась к мужу… Отношения с Парнок М.Ц. охарактеризовала как «первую катастрофу в своей жизни».

Октябрьскую революцию М.Ц. не поняла и не приняла, в ней она видела только восстание «сатанинских сил» и «быдла и черни». С ней произошло поистине роковое недоразумение: по всему казалось, что ей по пути с Блоком, Маяковским, Есениным и др. ведущими поэтами России. Но, если они, воодушевленные социальными потрясениями невиданного масштаба, испытали высокий творческий подъем, то М.Ц. – замкнулась и ушла в себя.

В апреле 1917 г. Цветаева родила 2-ю дочь Ирину. После революции С. Эфрон (несмотря на рождение второй дочери), сын народовольца Якова Эфрона, который всю жизнь боролся с Российской Империей и царизмом, пошел служить в ряды Белой армии. Однако М.Ц. продолжает все это время жить в Москве. В эти годы появился цикл стихов «Лебединый стан», проникнутый сочувствием к белому движению, который фактически сделал её контрреволюционным поэтом. Советская власть, «великодушно» не замечая этой фронды, тем не менее, выделяла М.Ц. скудный паек и даже печатала в Гослите ее книжки… (Заметим, что в литературном мире Советской России, впрочем, как и в эмиграции, М.Ц. все время держалась особняком).

Послереволюционные годы и годы Гражданской войны оказались для Цветаевой очень тяжелыми. Трудно сказать на какие средства жила М.Ц. в те времена и как вообще выжила. По некоторым сведениям она всего лишь полгода официально проработала Наркомнаце, потом подвязалась на литературном поприще, не приносившем дохода. В итоге дочь Ирина оказывается в приюте (Кунцево) и умирает там от голода в 1920 г. в возрасте 3-х лет.

Наконец, Гражданская война заканчивается, С. Эфрон в 1920 г. с войсками Врангеля эвакуируется в Константинополь, а оттуда в 1921 г. эмигрирует в Чехословакию, где становится студентом Пражского университета. В 1922 г. М.Ц., тогда уже известная в узких кругах поэтесса, узнав об этом, получив разрешение от соответствующих органов, быстренько собирается и выезжает из СССР в Чехословакию, где в очередной раз встречается со своим ветреным мужем, совершая, по-видимому, одну из главных ошибок своей жизни. (Здесь заметим, что другие сестры М.Ц. сделали, все-таки, не взирая ни на что, приличную карьеру в СССР: Валерия Цветаева (1883-1966) – искусствовед и педагог, Анастасия Цветаева (1894-1993) – писательница).
В эмиграции 20-х гг. семья М.Ц. жила бедно, ее публиковали от случая к случаю ( в бульварных эмигрантских изданиях), сбережений у семьи также не было. Вскоре они переезжают в Париж, где Эфрон долго болеет и нигде не работает. Но где-то в 30-х гг. положение семьи неожиданно резко улучшается, они снимают квартиру в Ванве на окраине Парижа. Оказалось, что С. Эфрон устроился в некий «Союз Возвращения на Родину» и с 1931 г стал секретным сотрудником НКВД. Скандал с убийством матерого чекиста и невозвращенца И. Рейсса в Швейцарии осенью 1937 г., к которому так или иначе был причастен Эфрон, оказался для нее второй катастрофой.


рис.2
Полная идиллия: М.Цветаева, ее муж С.Эфрон (слева сзади) и К.Родзевич, новый «пылкий» любовник (справа сзади). Окрестности Праги, фото 1923 г.

рис. 4
Так и хочется сказать: умудренная жизнью поэтесса(?), фото 1928 г.

В эмиграции 20-х гг. семья М.Ц. жила бедно, ее публиковали от случая к случаю ( в бульварных эмигрантских изданиях), сбережений у семьи также не было. Вскоре они переезжают в Париж, где Эфрон долго болеет и нигде не работает. Но где-то в 30-х гг. положение семьи неожиданно резко улучшается, они снимают квартиру в Ванве на окраине Парижа. Оказалось, что С. Эфрон устроился в некий «Союз Возвращения на Родину» и с 1931 г стал секретным сотрудником НКВД. Скандал с убийством матерого чекиста и невозвращенца И. Рейсса в Швейцарии осенью 1937 г., к которому так или иначе был причастен Эфрон, оказался для нее второй катастрофой.

В октябре Эфрон бежал в СССР и вскоре оказался в Ленинграде (за ним в СССР в 1937 г. уехала Ариадна). Цветаева или ничего не знает, или делает вид, что ничего не знает. Её вызывают на допрос во французскую полицию, там она ведет себя не вполне адекватно, невпопад отвечает на вопросы, не к месту читает свои французские переводы… Следователи отпустили «эту полоумную русскую».

После бегства Эфрона из Парижа от М.Ц. отвернулись практически все: с ней перестали общаться, ее не печатали, жить было решительно не на что. Ей казалось, что выбора – нет: придется ехать к мужу. Но она, скорее всего, понимала, что писать в СССР совсем не сможет, но «если я не смогу писать – умру». Перед самым отъездом из Парижа, пришла новость об оккупации Германией Чехословакии.

В июне 1939 г. М.Ц. вместе с 14-летним сыном Георгием возвращается из эмиграции. На родине ее встретили совсем подозрительно: одновременно как жену бывшего белогвардейского офицера и провалившегося советского агента. Большинство прежних московских знакомых, уже давно её забывших, не испытывало никакого желания с ней общаться. Последние сочувствующие отшатнулись в 1939 г. после арестов дочки и мужа. Кроме того, она поселилась с семьей на даче в Болшеве, в доме, принадлежавшем НКВД. М.Ц. уже практически не пишет стихов: в 1940-41 гг. их появилось лишь одиннадцать.
Дочь М.Ц., Ариадну арестовали 27 августа 1939 г. и принуждали на следствии дать показания на отца, причем было известно, что задание группе, в которую входил Эфрон, давал непосредственно начальник иностранного отдела НКВД С.М. Шпигельглас, зам. самого Ежова. Она некоторое время держалась, но когда следователи «докопались» до того, что она не только знала о деятельности отца, но и принимала в операциях некторое участие, Ариадна начала давать показания. И вот в протоколе появляется роковая фраза: «Не желая ничего скрывать от следствия, я должна сообщить, что мой отец является агентом французской разведки».


С.Эфрон был арестован 10 октября 1939 г. следственной частью НКГБ СССР как французский шпион. Судим и осужден Военной коллегией Верховного Суда СССР 6 августа 1941 г. по ст. 58-1-а УК к высшей мере наказания с конфискацией имущества. В последнем слове на суде Военной коллегии С. Эфрон сказал: «Я не был шпионом. Я был честным агентом советской разведки». Расстрелян 16 октября 1941 г.

рис. 3
Вот во что превратился "милый мальчик", с которым М. Цветаева познакомилась в Коктебеле в 1913 г.; тюремное фото 1941 г.


8 августа 1941 г. М.Ц. вместе с сыном уехала в эвакуацию – в г. Елабугу, к месту своего последнего пристанища. Существует несколько версий ее самоубийства. Одно из самых распространенных – мол, не выдержала СССР. Однако М.Ц. жила же (и писала!) в послереволюционной Москве, несмотря на голод, холод и разруху, на постоянные разлуки с мужем, несмотря на смерть младшей дочери и на страх потерять старшую, и отнюдь не в тепличных условиях в эмиграции…

Вот некоторые из них:
1. Проблемы с сыном. Первой об этом поведала ее сестра – Анастасия Цветаева, которая считает виновным в смерти сестры ее сына – Г.Эфрона. Сын, скорее всего, все понимал и не одобрял действий материи – был не согласен с переездом в СССР, а затем из Москвы в Елабугу. «Вы похожи на страшную больную деревенскую старуху!» – как-то скажет он ей в запале. Этот разлад привел к тому, что сын даже не пришел взглянуть на самоубившуюся мать... Все предсмертные записке ему или о нем.
 2. Сотрудничество с НКВД. Эта версия заключается в том, что М.Ц., как реэмигрантке, отщепенке и жене шпиона, местные чекисты могли предложить сотрудничество и доносительство на сборище местного литературного бомонда.

3. Душевная болезнь. Многие подозревали, что она была психически нездорова, и не только в момент, близкий к моменту своей гибели. И она сама понимала это, что видно из предсмертной записки к сыну: «Мурлыга! Прости меня, но дальше было бы хуже. Я тяжело больна, это уже не я. Люблю тебя безумно. Пойми, что я больше не могла жить. Передай папе и Але - если увидишь - что любила их до последней минуты и объясни, что попала в тупик» (покоробила кличка-имя сына - «Мурлыга» в предсмертной записке…).

Но все эти версии, так или иначе, ведут к её мужу, С. Эфрону, бывшему белогвардейскому офицеру, завербованному в эмиграции органами НКВД - на нем лежит полная ответственность за судьбу и гибель Марины Цветаевой. Его бегство в СССР в качестве провалившегося советского агента определило дальнейшую судьбу «аполитичной», «немного безумной» и по-своему «недалекой» поэтессы, жизнь которой практически стала невозможной ни в эмиграции, ни на родине. Покорная судьбе она как бы плелась по жизни. Да, так сложилось, что ей не было места ни в эмиграции, ни в СССР, ни в литературе, ни в обществе вообще. Воистину говорят: «дороги, которые мы выбираем»…

Конечно, поэтесса пережила тяжелую трагедию: она осталась в стороне от столбовой дороги литературы и истории. А жизнь, как говорил А.Блок «может простить художнику все грехи, кроме одного – измены духу времени». М.Ц. изменила именно духу времени и заплатила за это самую высокую цену.

Но, с другой стороны, благодаря Советской Голгофе, она, как Феникс возникла из неизвестности и стала культовым и модным поэтом, главным образом, в женской среде… Стихи М.Ц. прошли эволюцию от детско-юношеских, романтическо-наивных: про родню, рыцарей, принцев, волшебников и мальчиков-любовников; в них мелькали разнообразные популярные литературно-исторические имена и персонажи… до зрелых, однако несколько своеобразных. Ее стихи после 1916-1917 г. стали слишком личными, эмоциональными, ассоциативными, эгоистичными, сиюминутными, связанными с каким-то неизвестными читателю контекстами, в большинстве своем непонятные и воспринимаемые с трудом… можно даже сказать графоманские. (критик Адамович писал: «напор её стихов воспринимается как истерия, проза её кликушеская…». В 1957 г. он повторил свои определения 30-х гг.: «истерическое многословие, клиническая болтовня, бред, густо приправленный безвкусицей, вороха словесного мусора».) И да, пролистав два томика «Библиотеки поэта» 1965 и 1990 гг,. нашел, на мой взгляд, всего лишь два достойных: «Мне нравится, что вы больны не мной…» и «Как живется вам с другою?»…

По материалам:

{C}

Ю. Краснощок «Тайна гибели Марины Цветаевой»: http://gazeta.zn.ua/SOCIETY/tayna_gibeli_mariny_tsvetaevoy.html

М. Вершинина «Я прожила не свою жизнь...» Ариадна Сергеевна Эфрон» http://www.memorial.krsk.ru/Work/Konkurs/13/Vershinina/0.htm

Ю. Коваленко «Знала ли Марина Цветаева, что ее муж — агент НКВД?»

http://www.synnegoria.com/tsvetaeva/WIN/efron/kovalenk.html

Ю. Москаленко «За кем была замужем Марина Цветаева: за литератором или шпионом?» http://shkolazhizni.ru/archive/0/n-21289/

Г. Горчаков http://www.gorchakov.org/publitzistika_efron.html

Л. Юдина «Тайная любовь Марины Цветаевой» http://blog.i.ua/community/1951/693330/

https://vk.com/marinatsvetaieva

М. Головко. «Марина Цветаева: версии гибели» http://www.pravmir.ru/marina-tsvetaeva-versii-gibeli/

С. Турчинская «И к имени моему "Марина" – Прибавьте: "мученица"» http://7iskusstv.com/2012/Nomer8/Tuchinskaja1.php

Comments

( 4 comments — Leave a comment )
rudi12
Sep. 5th, 2015 08:25 pm (UTC)
статья у тебя какая-то бульварно-убогая. судачишь как баба на базаре о том, чего понять тебе, по-видимому, не дано.
brusnichika
Dec. 7th, 2015 11:43 am (UTC)
не, ну, достойных стихотворений у Цветаевой очень много, хотя она и не является моим любимым поэтом. Материал очень интересный!)
alla_fed
Jun. 21st, 2018 08:04 pm (UTC)
И так можно видеть...
А о Цветаевой только и можно судачить. Такая это личность - женская, не интеллектуальная, аморальная, величественная в своем беспутстве и невыносимая для своего же круга общения.

Ну как можно позволить молодой женщине без году неделя в браке писать письма и устраивать романы с мужчинами, с женщинами. Довести отнюдь не сильного духом и телом мужа гуманитария до белого движения, лишь бы подальше от такой жены.

Но от Марины не отвяжешься! Она преследует Сергея и настигает его и заграницей. И опять плетет свою паутину лжи, измен, романов на глазах у Эфрона, доведя его уже до очередного броска - теперь уже в сторону СССР.

Ариадну мать достала еще раньше.
Почему эта женщина, внешне еще привлекательная, не смогла остаться в Париже, найти себе нового мужа? Тогда и она и Георгий не погибли бы так стремительно.

Зачем она преследовала Эфрона, которого уже давно не любила?
Неужели мыть посуду в парижском кафе более унизительно, чем в СССР?
Это останется загадкой.



Edited at 2018-06-21 08:05 pm (UTC)
Natalia Pavlova
Aug. 4th, 2019 07:32 pm (UTC)
По-моему Вы слишком жестоки к Цветаевой... Да, девочка из "золотой молодежи", много таких было, и стихи они пописывали, как без этого, и прочее, но остались-то ее стихи! Хороших много, МОИМ СТИХАМ, НАПИСАННЫМ ТАК РАНО..., БАБУШКЕ, ГЕНЕРАЛЫ 1812 года... это только из ранних, которые я люблю. Ее жизнь - ее выбор. Другую она не могла выбрать, такая родилась. И получила сполна. Пробовали ли Вы представить, кем бы она была, если бы жила той жизнью, для которой воспитывалась?
( 4 comments — Leave a comment )